«Отражения» объединили пять чеховских героинь

Без малого сто лет отечественные хореографы не решались воплотить драматургию Чехова языком арабесков и фуэте. И лишь в 80-е годы XX века появились «Дама с собачкой» в постановке Майи Плисецкой, «Чайка» Бориса Эйфмана, «Анюта» Владимира Васильева. В этот — образно говоря — «вишневый сад» чеховских балетов посажен и челябинский росток. Константин Уральский поставил спектакль на музыку Чайковского «Чехов. Отражения».

Чехова ставить трудно, пересказывать бессмысленно. Если не считываешь подтексты, не отражаешь всей глубины и деликатности внутренних переживаний героев, то все, что происходит на сцене, становится скучным и старомодным. «Чеховская атмосфера – это не обязательно задники на сцене в современном театре, на которых нарисованы старые дома, – считает хореограф Константин Уральский. – Это именно то, что создавало быт и окружение этих людей, это чаепития, посиделки в загородных имениях».

Не увлекаясь копированием эпохи, создатели балета «Отражения» ставили спектакль вне времени. На сцене почти нет декораций, костюмы стилизованы, все сконцентрировано на деталях, нюансах, полутонах. Но чеховские героини узнаваемы. Вот Нина Заречная представляет спектакль Треплева – нервная и в то же время нежная, чувственная. Она, как и Аркадина, – отражение декаданса. А вот чаепитие в усадьбе Прозоровых, закованные в длинные черные юбки три сестры. И романтичная, летящая Анна Сергеевна из «Дамы с собачкой». Художник по костюмам Елена Сластникова говорит: «Конечно, я отталкивалась от эпохи. Но все равно, линии, крой – все тонко, на нюансах. И только детали исторические – шляпки, пуговки».

Хореограф Константин Уральский предложил свой взгляд на произведения Чехова. Уходя от внешней событийности, он размышляет о Судьбе, о женской душе – хрупкой, изломанной, любящей. И невольно начинаешь задумываться, почему в нашей жизни, как и сто лет назад, все так сложно и запутанно. «Мы не за событиями следим, а следим за внутренним миром человека, – подчеркивает Тамара Хазанова-Нарская. – Мы хотим понять, что же нужно сделать для того, чтобы этому человеку было комфортно».

Пять чеховских женщин, пять чеховских героинь… В череде меняющихся эпизодов их линия четко прослеживается. Сквозь мозаичность проявляется нерв спектакля – несостоявшееся женское счастье. «В определенные моменты можно увидеть этот нерв, который на протяжении всего балета тянется. Он периодически идет на спад, периодически идет ввысь. Вот эта основная линия пяти героинь. Среди окружения толпы они одни. Все равно. Всегда», – рассуждает Соня Лыткина, исполнительница роли Нины Заречной.

В балете Константина Уральского чеховские героини держатся вместе. Они противопоставлены окружению и композиционно, и лексически. Их танец сливается в единый ансамбль. Иногда это синхронные движения, подчеркивающие их невидимую, но неразрывную связь, а когда балетмейстер переходит к индивидуализации танца, тут же возникает выразительная полифония пяти женских партий.

Остальные персонажи решены более обобщенными средствами. Это даже не танец – простые мезансцены, движения и позы бытового характера. «Мир у Чехова и ощущения чеховские – они очень сильные. И вот, переводя Чехова на балетный язык, я должен был найти именно ту пластику, тот язык танца, который бы передал эти переживания героинь, а не внешнюю оболочку платья», – объясняет Константин Уральский.

Молодым исполнителям было нелегко – пришлось осваивать современную танцевальную лексику, вживаться в образы давно минувшей эпохи. И дело не только в технике. Чтобы быть искренним на сцене, чтобы танец заставлял сопереживать, нужно открыть в душе свой чеховский островок.

Последние новости

Еще интересные новости